Они обрадовались фотографии, как старой знакомой. В свое время снимок не разошелся большим тиражом и был только у командиров. Двадцать с небольшим лет отделяло людей, пришедших на встречу со мной, от того дня, когда они, чеканя шаг, прошли перед полком, бережно и торжественно пронося реликвию, символ доблести и чести воинской части, полковое знамя Рота за ротой провожала группу знаменосцев взглядом. Знамя плыло над строем мимо уже отличившихся и будущих героев полка, Родины Фотокамера случайно запечатлела момент прохождения знаменосцев во главе с первым командиром полка Н. И. Сердюковым, рядом с легендарной 9-ой ротой, начавшей афганскую эпопею полка. Со своей ротой замер ее командир Валерий Востротин, которому будет суждено в скором времени стать Героем Советского Союза, а впоследствии и командиром гв. 345-го ОПДП. Именно под его руководством полк проведет последние два с половиной военных афганских года и, обеспечив вывод Советской Армии через Саланг, одним из последних выйдет в Союз.

Двадцать лет между офицерами запаса, бережно передающими из рук в руки старую фотографию, и молодцеватыми знаменосцами, шагающими по плацу. Но сказать, что это встреча с молодостью, трудно. Они, выпускники 345-го полка, еще бодры, полны энергии и надежд. Они сильны воинским братством и воспоминаниями о том времени, когда служить было непросто, а не служить Родине — невозможно. Афганистан для многих из них был первой войной, но не последней. Они горды, что были солдатами крепкой Советской Армии и верят в ее возрождение.

Вспоминает Александр Боричев:

Тогда я уже был капитаном. Фотография сделана в мою первую афганскую эпопею, в ноябре 1980 года. Как объявили, что Указом Президиума Верховного Совета полк награжден орденом Красного Знамени и будет торжественное вручение, мы начали очень серьезно готовиться к этому событию. Знаменосцы и ассистенты в полку назначаются приказом. Я всегда строго относился к этой почетной обязанности. Любое дело надо выполнять хорошо и красиво. А тут такое событие! Обращали внимание на каждую мелочь.

Орден вручал командующий воздушно-десантными войсками Д. С. Сухоруков. Когда прикалывали награду к знамени, помню страх — только бы знамя не упало. Оно легкое, да не в этом дело. Ответственность и торжественность очень высоки. И совсем не одно и то же — стоять в строю или стоять со знаменем, когда на тебя смотрит весь полк. Даже угол наклона, знамени должен быть определенный, чтобы все было красиво. Хотя перед вручением штудировали заново Устав, оттачивали, на каком расстоянии друг от друга должны быть, все же волновались сильно.

Кстати сказать, при поступлении в академию мне как раз достался вопрос по Уставу о торжественных церемониях со знаменем. Поэтому очень легко сдал экзамен. В академии тоже был в первой шеренге, на втором курсе участвовал в параде 7 ноября. Учил знаменосцев и ассистентов, рассказывал, показывал.

А вообще моя служба началась с поступления в Череповецкое высшее командное училище связи. После его окончания попал в воздушно-десантные войска. Люблю связь, радиодело, радиотехнику. Поначалу не думал, что свяжу жизнь с воздушно-десантными войсками. Только на последних курсах как-то сами по себе стали приходить мысли о такой перспективе. Афганистана еще не было, а слава об элитности десантных войск уже шла. В военном деле наша семья — не новички. Семейная военная династия берет начало от деда. Он сражался еще в гражданскую, вместе с Буденным, Ворошиловым. Я считаю его военным, хотя звания у него не было. Служил в коннице. Отец воевал в Белофинскую, был на Киевском фронте. Брат — военный.

О превратностях воинской жизни я судил трезво и мечтал служить не только честно, но и интересно. Поэтому, когда по окончании училища предложили по разнарядке пойти в ВДВ, не отказался. Физически был подготовлен хорошо и комиссию прошел без проблем. Шел 1974 год. Мы, новоиспеченные десантники, все попали в Фергану. Меня направили в отдельный батальон связи.

Все пять лет до Афганистана прослужил в Фергане. Был командиром взвода, затем начальником связи полка. Через год службы, когда осмотрелся, обжился, — женился. С Анной был знаком еще до Ферганы.

В Афганистан попал в числе первых — 14 ноября 1979 года. Я в то время был старшим лейтенантом. Боевую готовность по гарнизону объявили ровно за год до отправки — 14 ноября 1978 года. С этого времени мы были уже на казарменном положении, которое то снимали, то вновь вводили. Наконец вылетела первая группа. С этой группой в Баграм прибыл и я. Надо сказать, что за год казарменного положения никакой спецподготовки не проводилось. Конечно, разговоры о возможной войне в Афганистане между офицерами велись. Но, если быть до конца честным, еще в самолете мы не знали, куда летим и с какой задачей. Ясность наступила только по прибытии на место — будем помогать афганцам.

Жена узнала, что я в Афганистане, практически сразу. Самолеты, переправившие нас, вернулись в этот же день. Естественно, невозможно было скрыть, куда отвезли группу. Потом самолеты начали летать регулярно. Снабжение нашей части шло из Ферганы, из Ташкента. Письма приходили довольно часто. Через летчиков передавали. И первое прибыло с летчиками. Писали друг другу часто. Два-три письма в неделю. Все они были хорошими, теплыми, дорогими.

Эта была первая долгая командировка. Ярких впечатлений первых дней почему-то не осталось. Видимо, потому, что жизнь этих людей во многом была похожа на то, что мы видели в Фергане, в азиатских республиках. Быт, традиции, география чуть отличаются, но ничего не поразило остро.

И, в общем, и в профессиональном смысле они сильно отставали от нас. Военная подготовка национальной армии была тоже хуже нашей. Отличались и их взгляды на военную службу. Для нас служба в армии — почетная обязанность, было стремление чего-то достичь, на первом месте стояло патриотическое воспитание. Они приходили на службу зарабатывать деньги. Патриотизма никакого. Если платят деньги, то они выполняют задачу, участвуют в боевых действиях. Не платят — поворачиваются и уходят. Никак не мог понять такого отношения к службе. Еще до начала военных действий заметил, что старшие армейские чины к нам относились довольно прохладно, хотя были заинтересованы в нас как в специалистах. Хорошие дружеские отношения чаще завязывались с рядовыми афганцами. Они общались с нами через переводчиков.

В Баграме у нас шла обыкновенная армейская жизнь. Подъем, зарядка, занятия. Больше занимались теоретическими вопросами. Практических занятий почти не было. Передвижение ограничивалось полевым лагерем. Вождение. Строевая и физическая подготовка. Специальная и огневая подготовка. Так продолжалось месяца два. Потом перед нами стали ставить боевые задачи. Выезды. Операции по уничтожению банд. Первая операция проведена примерно в марте 1980 года.

…Во время операции 12 апреля 1980 года погиб Владимир Метяев, старший лейтенант, начальник медицинской службы парашютно-десантного полка — один из первых. Получили сообщение, что ранен командир 2-го батальона. Владимир с отделением отправился на помощь. Уже темнело. В это время суток мы обычно не выходили — раненых забирали вертолетами. Но обстоятельства складывались так, что пришлось отправлять группу. Надо было пройти ущелье, но именно там нарвались на засаду. Завязался бой. Метяева ранило в ногу и в грудь. Пока солдаты выносили Владимира, он потерял много крови и умер…

В Афганистане я был дважды. Первый раз год и восемь месяцев, потом получил назначение на вышестоящую должность в Фергану. Через шесть месяцев опять вернулся в Афганистан и пробыл там еще год. В 1982 году поступил в академию.

Перед назначением на должность в Афганистан во второй раз спросили о желании ехать на войну. Я уже знал, что там за служба, и был к ней готов. Дома разговор был «посерьезней». Офицерские жены в душе, конечно, всегда против того, чтобы мужья уезжали на войну. «Разве нельзя было отказаться, повоевал и хватит!». Сказал: «Предложили, я не мог отказаться. Кто же меня поймет, если не ты …».

В Афганистане награжден орденом Красного Знамени, медалями «За боевые заслуги», «За отличие в воинской службе» I степени.