Сафомидин Гадоев родился в 1967 г. в Январском р-не Таджикской ССР. В Афганистане служил с 17 октября 1986 г. по 30 мая 1988 г. — 594 дня. Награжден медалью «За отвагу».

У меня было хорошее детство, веселое. Семья у нас большая: пять братьев и две сестры. Помню, мы постоянно переезжали из одного кишлака в другой. Восьмой класс окончил в средней школе кишлака Гургон. Затем поступил в техникум, где получил среднетехническое образование по специальности техник-электрик.

До армии мечтал служить в воздушно-десантных войсках. Когда мы учились на третьем курсе техникума, мой друг предложил пойти в военкомат и записаться в ВДВ. Нас приняли хорошо и записали в спортивную секцию прыжков с парашютом. От военкомата отправили на двухнедельную подготовку в учебный центр парашютного спорта в Фахрабад.

После двух недель тренировок нас посадили в самолет АН-2, в простонародье «кукурузник», и десантировали с высоты 1 километр. Первый раз я прыгнул с парашютом Д-5. Когда прыгаешь в первый раз, сначала чувствуешь себя неприятно от страха, а потом вдруг начинаешь ощущать высоту и становится хорошо и интересно. Потом я прыгнул еще два раза. На этом подготовка закончилась, вернулись в техникум, продолжили учебу. Конечно, был очень рад, что стану десантником. Все это было в феврале 1986 года.

Во время учебы в техникуме в нашу группу приняли двух «афганцев». Они много рассказывали нам о своей службе и убежденно говорили, что, если уж служить, то непременно в Афгане. Афганистан казался неизведанной, интересной страной. Поэтому я и решил, что буду проситься добровольцем именно туда.

Первую повестку получил 1 апреля. В военкомате сказал майору, что хочу служить в Афганистане. После этого он дал мне повестку на 10 апреля. По второй повестке прошел тщательный медицинский осмотр по месту жительства, затем нас отправили на медосмотр в Ворзоб. И так проверяли до 20 апреля. Тем, кто оказался «годен» выдали повестки на 27 апреля. В этот день поездом Душанбе — Ташкент нас отправили в армию.

Приехали мы в Фергану в в/ч 52788. Я попал во второй батальон, в третий взвод переводчиков. Нас, таджиков-переводчиков, набралось 20 человек. Служили хорошо. Хотя настоящую службу почувствовали, когда начались походы в горы по 50-60 км. Сначала односуточные выходы, потом трехсуточные.

Последние были особенно тяжелыми. Многие солдаты не выдерживали жару. Бывало, что раньше времени заканчивалась вода, и это тоже оказывалось немалым испытанием. Во время одного их таких выходов случилось ЧП. Взвод заблудился в горах, вышел на неправильную высоту. Трое ребят упали с высоты и разбились насмерть. Только через двое суток их смогли снять альпинисты. За это командира батальона капитана Толмачева отстранили от должности.

Мы понимали, что условия максимально приближены к тому, что нас ждет в Афганистане. Именно это обстоятельство у одних ребят вызывало желание поскорее попасть на войну и на настоящем деле испытать себя, других это пугало, и они пытались наши любую причину, чтобы «откосить» от службы. Лично я очень хотел служить в Афганистане.

Однажды ко мне приехали отец и дядя. Уговаривали не служить в Афганистане — я ведь был старшим в семье. Я ответил, что к службе готов и отказаться уже не могу. Отец пожелал мне удачи и сказал: «Береги себя, сынок!»

В Афган мы были переправлены 17 октября 1986 года самолетом Фергана-Баграм. Первое время все казалось интересным: постоянно с аэродрома взлетали самолеты, стреляли пушки, летали трассера. Нас, восьмерых переводчиков, определили в часть 53701. Распределение по ротам проходило в клубе. Я попал в разведроту. Начальником разведки в то время был подполковник М. А. Скоморохов. В роте старослужащие нам, новичкам, объяснили, какая здесь служба. Самое главное — не бояться, быть выносливым, уметь метко стрелять, не оставлять товарища в беде.

За время службы в Афганистане мне довелось встретить много хороших командиров и боевых друзей. На всю жизнь запомнились — командир третьего разведвзвода старший лейтенант Шило, заместители командира взвода Илько и Щуляк, солдаты, сержанты и офицеры: Е. Тетерин, Б. Мосный, Т. Половко, В. Шемчук, Луговских, Денисов, Л. Белянинов, М. Курбаналиев, П. Корчагин, Смирнягин, В. Сапогов, О. Фляга, В. Прокопенко, К. Гончаров, К. Коршиков, А. Меренков, А. Борисенко, Первеев.

Первая крупная операция была у меня в Газни. Ночью с начальником разведки Скомороховым мы пошли к «зеленым», так называли военнослужащих правительственной армии Афганистана. Нам выделили проводника, который показал место, где находился склад боевиков: оружие, кости «духов», мины, листовки. После уничтожения склада прочесали «зеленку» — густые заросли, где могли скрываться душманы. В общей сложности в Газни мы были недолго.

Практически сразу из Газни нас перебросили в Полчок. Именно здесь, в «зеленке», я впервые узнал, что такое «попасть в засаду». Бой не был долгим, но двоих из нашей роты ранило. Помню, что одного из них, сержанта Шияна, ранило в руку.

Потом был Хост, где мы охраняли аэродром. По утрам наши саперы на территории аэродрома находили мины. Иногда «духи» обстреливали нас с гор реактивными снарядами (РС).

Весной 1987 года принимал участие в операции в Джелалабаде. Пожалуй, эта «война» в моей службе была одной из самых опасных. Здесь я потерял много друзей: сержанта Леху Гончаренко, старшего сержанта Олега Колодзаева, сан. инструктора Мишу Кравченко.

Все и сейчас стоит перед глазами. Нас десантировали на одну из гор над «зеленкой». Вместе с нашей ротой десантировали 3-й разведвзвод 3-го батальона. Мы уже спустились с горки, когда встретили разведчиков 3-го взвода. С ними была женщина с маленьким ребенком и покойником. Женщина что-то пыталась объяснить. Миша Кравченко подошел ко мне:

— Ты ведь переводчик, поговори с ней. Может быть, она знает, где «духи»? Из беседы с женщиной я понял, что она хочет показать нам «духовскую» пещеру с оружием. Какое-то сомнение закралось в душу, поэтому я переспросил ее:

— Ты серьезно хочешь помочь нам?

Женщина настаивала. Обнаружить склад с боеприпасами — большая удача, это ведь основная задача большинства боевых выходов, и мы пошли за ней. Как оказалось, она обманула нас и навела на засаду.

Женщина к пещере подошла первой и вместе с ребенком скрылась внутри. За ней шел Миша. Прицельные выстрелы из пещеры попали ему в голову и шею. Мишка упал и скатился вниз. Я тогда впервые увидел гибель товарища. И во сто крат было больнее оттого, что это был именно Миша — человек, который все мог сделать для любого солдата, мог отдать последний кусок хлеба… Он был равным со всеми: с «молодыми» и с «дедами», с «ветеранчиками», то есть теми ребятами, кто уже ходил на боевые, и с солдатами, еще не нюхавшими пороха. После боя мы спустили Мишу вниз и отправили вертолетом в Кабул. Но перед этим мы окружили пещеру и забросали ее гранатами. Мы были в том состоянии, которое не понять никому, кроме тех, кто видел гибель товарища. Потом нам удалось захватить еще шестерых «духов», находившихся неподалеку. Их мы отправили вертолетом в Кабул…

Два-три дня отдыха на «броне» и новое задание. На этот раз нас ждала Черная горка. Здесь саперы нашли мины, гранаты «сюрприз». Больше всех повезло старослужащему Фляге. Именно он первым обнаружил пещеру, в которой находились безоткатное орудие, патроны, мины, спальные мешки. В этом походе первый и второй взвод при обследовании одной из пещер наткнулись на боевиков, которые встретили их шквальным огнем. И все-таки наши выбили «духов» из засады. Боевики не выдержали натиска, отступили, а затем ушли в горы. В этой пещере оказалось жилье «духов». Среди прочего здесь нашли два бронежилета американского производства. В нашей роте, наверное, каждый сфотографировался в этих «брониках».

Но, оказалось, бой за это бандитское пристанище не был последним. «Духи» собрали свежие силы и взяли пещеру под прицел.

Незадолго до второго боя за «дом духов» 8-я и 9-я роты, находившиеся на соседних блоках, получили приказ оставить позиции. Получил такой приказ и командир нашей роты Радик Закирянович Хасанов. Он знал, что соседи снимаются и уходят, но свою роту снимать не спешил, наверное, хотел выслужиться, получить героя. Именно из-за него погибли ребята в этом «доме».

«Духи» начали обстрел нашей роты из пулеметов и гранатометов РПГ-16, как только увидели, что блоки снялись. Сразу ранили командира взвода Коршикова и его заместителя Леху Гончаренко. Олег Колодзаев смог вытащить взводного из-под пуль, отвел его на 200-300 метров и перевязал. Командир остался жив. Колодзаев вернулся за Гончаренко, но в это время «дух» попал санинструктору прямо в сердце. Олег уже ничем не мог помочь Гончаренко. Алексея мы вытащили и отправили в Джелалабад, в госпиталь. У него была пробита селезенка, по пути в госпиталь он потерял много крови и скончался через 8 часов.

После Джелалабада была операция «Алихейль» — самый мрачный и страшный бой. В этом районе на каждых 10-ти метрах можно было нарваться на мину, взорваться на БМП, каждые пять минут «духи» обстреливали реактивными снарядами. Операция «Алихейль», наверное, была самым тяжелым боем для 345-го полка. Только про одну эту операцию можно написать книгу. Самый жестокий район в Афгане. Наша разведрота потеряла там 6 человек. Почти вся рота получила ранения. Я тоже был ранен в руку. Нас не могли прикрывать с воздуха вертолеты, бои велся только стрелковым оружием. Когда вспоминается «Алихейль», у меня до сих пор мурашки пробегают по коже, хотя уже прошло 13 лет. Царство Небесное тем, кто полег на этой проклятой земле…

Гадоев С.